Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

Детский

Счастливое детство. Старые фотографии

Обрезали на бульваре тополя. Набрала веточек, вспомнила раннее детство. Мы тогда жили в самом центре Москвы, в Большом Комсомольском переулке, ныне он опять Большой Златоустинский. Бабушек, дедушек у меня в Москве не было, в детский сад было не попасть, поэтому росла я с няней. Водила она меня гулять в Ильинский сквер к памятнику героям Плевны, а прадед мой, кстати, и был одним из таких героев. В конце зимы мы с няней - Ефросиньей Федоровной, которую я попросту звола Фёдигой - набирали срезанных веточек и ставили в молочной бутылке к окну, прогоняя надоевшую зиму. Оглядываясь на более чем половину века назад, вижу прямые тополиные веточки с изумрудными листочками. Но вот незадача, у меня сейчас на корявых ветках вместо листьев появились противные козявки. Может и тогда так было, да память все приукрасила?
Быстренько собрала "детский" натюрморт. Рисунок - моей дочери, и ему уже три десятка лет.




Collapse )
Пастель

Сад в подвенечном уборе

И вот мы опять в деревне.
Приехали второго почти вечером. Рассчитывали на пустую трассу и безлюдный "Глобус", но не тут-то было. Ярославка была забита почти как на майские праздники. И в магазине куча народа. В Переславле возле всех гостиниц и трактиров парковки переполнены. Народ съел оливье и ринулся отдыхать на природе. И правильно. Красота сказочная. И без сибирских холодов.





Collapse )
Пастель

Вернулись




Белая полоса внизу - это тоже небо

В прошлую пятницу мы вернулись в Москву. Уезжать не хотелось, но нужно было проверить, как тут свекровь с полусиделкой (она днём работает в другом месте). Оказалось, ничего, сейчас всё в порядке. Это в начале нашего осеннего "отпуска" свекровь устроила нежданчик - отдала все свои немалые "гробовые" сбережения, хранящиеся у неё дома, воровке, прикинувшейся соцслужбой и что-то посулившей. Ну об этом мы узнали еще в прошлый приезд. Ничего не поделаешь. В полицию заявлять не стали. А какой смысл - сказал нам об этом сначала посторонний человек через неделю после случившегося, женщина, представившаяся социальным работникам, была в маске и перчатках...
Будьте бдительны.

Collapse )
Масло

Щёлкнула, проходя мимо

Всех Наташ с именинами!
А у нас сегодня юбилей - 40 лет совместной жизни. 40 лет назад шумела, пела и плясала наша свадьба. Целах два дня. Народу было... В первый день чинно праздновали "взрослые", а на следующий отрывалась молодёжь. И всё в нашей небольшой трёхкомнатной квартире, из которой вынесли почти всю мебель.
А меленькая комната, курительно-отдыхательная, была вся в цветах, преимущественно в гладиолусах.



Что-то поднадоели мне и гладиолусы и натюрморты. Нужно отдохнуть.
Масло

Цветотерапия



Этим безумно ярким букетом я выводила себя из меланхолии и уныния. Устали мы от веснних дачных забот, и мамино состояние, мягко говоря, никак не радует. Несколько дней назад приехал любимый друг и сосед Лёха, привез новый хороший насос для нашей скважины и мы с помощью соседей из дома напротив, трепетно о нас заботящихся, вытащили старый и заменили его привезенным. Вода пошла. Как водится, радостное для нас событие мы отметили хорошим ужином и жидкостью в запотевших стопариках. Лёша уехал в Москву, и через день вода в доме исчезла. Что же такое, - насос новый, вода в 67-метровой скважине есть, электричества достаточно, а в дом вода не идет! Разъединили систему, из скважины - фонтан. Руки опустились. Все в черном свете. Хотелось зареветь. И даже немного поревела. И бросила сажать свои любимые гладиолусы. Потом пошла фотографировать этот букет, затем в последнем, уходящим свете натюрморт с куличом... А к вечеру пришел еще один наш сосед, с мужем залезли в подпол, где стоит накопитель воды, часа четыре колдовали, починяли будто примус, вода пошла. Но вскоре придется накопитель менять. Что поделаешь...
Масло

(no subject)



И как это томатно-перечное богатство везти на дачу, если еще куча вещей, продуктов, книг, мамино инвалидное кресло и мы трое... при том, что целую машину барахла, включая памперсы, пеленки, банки, гладиолусы (целая икеевская сумка), купленные розы, одежду и пр. пр. я уже вывезла... Все же садоводы-дачники по натуре большие оптимисты. Они настроены на преодоление всяких трудностей и надеются на то, что все посаженное вырастет, зацветет и подарит плоды. Чудаки, одно слово!
Масло

Скоро осень


Конец августа, скоро осень. Грустно. Хочется поболтать.
Никогда еще я не жила в деревне так подолгу, раньше все наездами, да на месяц в отпуск. Восприятие было слайдовое, а теперь яркая, "широкоформатная" картина со всеми плавными сезонными изменениями - визуальными, звуковыми, эмоциональными - прошла перед глазами.
Мы приехали в конце апреля, когда в самых тенистых местах в придорожных канавах еще лежали почерневшие, заскорузлые, присыпанные старой рыжей хвоей линзы снега, застали "в каждой капле по зеленому зрачку", и первые "клейкие листочки", и "трели соловья" ... клещей в сухой прошлогодней траве и в упорно торчащих, еще крепких стеблях полыни, крапивы, иван-чая; майских жуков, из-за монотонного жужжания которых казалось, будто живешь под линией высоковольтных проводов. Весенняя прозрачность постепенно затуманивалась первой зеленью, затем пространство ограничилось, привычно замкнулось, наступило лето.
Мы с мужем помним деревню конца восьмидесятых, она еще была живой, дачники обитали всего в трех домах из примерно пятидесяти, люди еще держали коров, правда их было уже мало - всего пять-шесть, они паслись вместе с жалким колхозным стадом, днем слышались женские голоса сзывающие коров на дойку, на лужайках лениво щипали траву привязанные к кольям козы; утренние и вечерние зори озвучивались пением петухов, противно кричали гуси, бродя по пыльной дороге и грозя ущипнуть, почти во всех домах были собаки, по их ночному лаю можно было проследить движение постороннего, но не было заборов, огораживали только огород и иногда палисадник - от кур и скотины ; люди обрабатывали положенные каждому двору 37 соток земли, выращивали картошку, из деревенского магазина мешками тащили буханки хлеба кормить кур. Пили страшно. Во время посевной и уборочной действовал запрет на продажу спиртного, но кого это останавливало... каждая бабулька, божий одуванчик, гнала самогон, трактор иной раз по нескольку дней валялся в канаве. Так и вошли в девяностые. Уехала последняя молодежь, детских голосов стало почти не слышно. А деревенские мужики... кто сгорел по пьяни, кто замерз, многие отравились суррогатной водкой, кого-то убили... Теперь деревня стала дачной, и деревенские тоже стали дачниками, зимуют всего в нескольких домах в основном приехавшие горожане. Нет ни коров, ни кур, ни нормальных собак. Не сажают картошку, но блестят на солнце крыши теплиц. Сады запестрели цветами, нет тех жалких одичавших флоксов одного цвета на всю деревню, что цвели в палисадниках, и самих палисадников больше нет, участки огорожены высокими заборами, часто сплошными, профильными, вдоль дороги сажают сосны, акации, каштаны. Деревня звучит и пахнет по-другому. Несмотря на перманентный экономический кризис, все что-то строят, перестраивают, достраивают. Сайдинг и новые крыши превращают ветхие избы в симпатичные дачные домики. Вместо петухов начало дня знаменуют звуки бензопил, болгарок и прочего оборудования. Пройдя по деревне, теперь не больно-то нарвешь полевых цветов, все выкошено подчистую. По выходным в каждом дворе жужжат бензокосы, к ним привыкли как к писку комаров в начале лета. Запах скошенной травы с весны до осени стал постоянной приправой ко всем остальным, сильно изменившимся запахам деревни.
Именно запахи произвели на меня наибольшее впечатление. Сначала просто радостно пахло свежестью, влажной землей и печным дымом с горчинкой удивления, ведь тепло, весна же... а потом понеслось: наша деревня остро запахла нарциссами, потом погрузилась в горьковатый черемуховый дурман, сменившийся тонким ароматом шиповника; затем началось зовущее и манящее сиреневое буйство; с конца июня из садов доносился изысканный, сладковатый аромат пионов, смешанный со слегка колючим запахом жасмина; липы в этом году цвели обильно и долго, и это был уже сладкий запах зрелого лета, и хотелось уже притормозить; а потом... потом созрели травы и с лугов потянуло букетом разных, горьких полынных, терпких злаковых и ромашковых, сладковатых запахов зонтичных; август принес не очень приятный, слегка гнилостный запах флоксов и настырный аромат лилии, от которого иногда хотелось спрятаться. Вот и все. Разве что жалкая в этом году антоновка еще порадует душу. Завершение скоро: запах прелой листвы, грибов, костров, приятного, уютного печного дыма.
Детский

Черная смородина


В детстве на даче у меня была подружка Наташа. Дружили мы почти с горшков. Когда чуть подросли, стали вместе играть в куклы, их у нас было много разных. Мы шили и вязали для них одежду, мастерили мебель, делали прически, готовили "еду". Почему-то все время играли в детский дом. Это немного странно, потому что про детские дома мы почти ничего не знали. Теперь-то я понимаю, игра в большую "семью" давала возможность не делить ни кукол, ни их одежду, посуду и прочее, все было общее. И не было ссор. Играли мы то на одном участке - на сложенных под старой яблоней досках, то на другом - в вытоптанных в зарослях жасмина и вишни "пещерах". Чуть повзрослев, стали стесняться, переносили все свое кукольное богатство тщательно упрятанным в чемоданы и сумки, чтобы никто из старших детей не заподозрил нас в столь детском занятии, ведь вечерами мы старались примазаться ко взрослой компании подростков и, если нас брали, гоняли ватагой на великах и слушали песни под гитару в вечерних сумерках.
Каждый год в середине лета в нашей вольготной жизни появлялась проблема - черная смородина. Я тогда жила на съемной даче, а Наташа на своей, с бабушкой и дедушкой. Участок у них был большой, засаженный полезными кустами и деревьями, черная смородина выращивалась на продажу дачникам. Чтобы разрешили играть, Наташе нужно было выполнить норму - собрать бидончик ягод, объем которого по мере нашего взросления увеличивался. Ну как мне было не помогать, не ждать же в самом деле, и я добровольно несла трудовую повинность. Привязав бидоны веревочкой к себе, мы ныряли в темные заросли кустов, ужасаясь количеству ягод. Как же мы ненавидели это проклятую, кислую, вонючую смородину.

В середине июля вечером в пятницу я приехала к маме на дачу. Выезжала из Москвы долго, в бесконечных адских пробках на Ярославке, сначала на МКАДе, потом в Королеве, затем в Тарасовке. Запах плавящегося асфальта и выхлопов, рев стартующих грузовиков, переругивание через открытые окна автомобилей взбешенных водителей, вынужденных пропускать подрезающих наглецов и объезжать заглохшие или закипевшие от жары машины, все осталось позади. Страшно болела голова, болела уже почти неделю, таблетки давали только временное облегчение, через несколько часов боль возвращалась. Вращать головой я не могла, при каждом движении в шею будто впивалось острые шипы . На работе у меня были проблемы, казавшиеся тогда серьезными, говорить о них с домашними, что-то объяснять не хотелось. Я взяла ведерко и пошла собирать смородину.
Предзакатное солнце пожелтило листву и придало розовато-оранжевый оттенок веткам, оно готовилось скрыться за темными вечерними облаками, но еще немного слепило глаза, в тени уже чувствовалась приятная свежесть, пахло нагретыми дневными лучами листьями смородины, крапивой и скошенной травой, неназойливо жужжали мухи, изредка проносились пчелы и шмели, под кустами попискивали комары, через настежь открытые окна террасы слышались негромкие голоса, звон столовых приборов и стук тарелок, - это мама накрывала стол к ужину, крупные черные ягоды одна за другой падали в ведро, бум, бум... и я ощутила, как в одно мгновение исчезла головная боль, боль в шее, как и не было ничего. Было только лето, солнце, близкие люди, тогда еще все живые, и была черная смородина... из детства.